«Парацельс» PDF Печать
Западная Магическая Традиция - Выдающиеся Маги и Оккультисты

 

 

Парацельс

 

ПарацельсPara Celsus – «за Цельсом» – так называл себя Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон ГогенгеймПарацельс (1493-1541), алхимик-врач, или иатрохимик, исповедовавший «химическую» теорию функций организма, разработанную в противовес Галену (II век), подчёркивая свою идейную связь с этим римским медиком, лечившим растительными соками. Нематериальная квинтэссенция александрийцев и отчасти алхимиков-христиан у Парацельса вполне материальна. Она – чудодейственное средство, извлекаемое из растений или из минеральных сурьмяных, мышьяковых и ртутных препаратов (исходным сырьём мог быть и купорос, и свинцовый сахар). Парацельс уповал и на aurum potabile (питьевое золото), коллоидный красного цвета раствор золота. Алхимическое учение на уровне организма, казалось бы, ещё более приспосабливало Алхимию к полезному делу. «Исцеление» металлов ещё имеет место быть, но главное для Парацельса – это иатрохимическое исцеление человека. Именно здесь и возникает оккультный противовес земным целям: парацельсовы духи Архея, арканумы, в мишурном блеске которых сначала меркнут, а потом и вовсе обесцвечиваются замеченные Парацельсом эмпирические факты (tartarus vini – винный камень на дне винных бочек, первое  описание цинка как ещё одного металла, установление нетождественности квасцов как «земли», купоросу как «металлу», качественное различение ковкости веществ, - и в связи с этим деление их на металлы и «полуметаллы»). Трансмутация металлов у Парацельса отодвинута на второй план. Исцеляющийся организм – достойный заменитель угасающей злато-сереброискательской идей. Качественно иной заменитель. «Азот, или о древесине и нити жизни» и «Paragranum» - важнейшие сочинения Парацельса. Необходимо назвать также и «Химическую псалтирь», приписываемую ему же. Новые идеи Парацельса противостоят традиционной Алхимии. Противостоят, но, в то же время, и генетически связаны. Лишь целостный текст свидетельствует об ином: ренессансное мироощущение. Парацельс резко отгораживает Аристотелевы стихии от алхимических вещественных стихий: элемент «Огонь» изменяет металлы несовершенные и уничтожает. Металлы совершенные от огня не изменяются. Принципиальное разрушение дихотомии алхимических начал – вклинивание между Серой и Ртутью «Соли» - третьего начала, столь же принципиального, а не только посреднического (как это считалось раньше), открывает новые просторы для технохимического опыта (растворения), когда бесплотный – только духовный принцип, - уплотняясь, обретает вещественность [2].


«Во всём, что касается знания и опыта, философы, предшествовавшие мне, имели в качестве своей цели скалу истины, но ни один из них не попал в цель. Они думали, что Ртуть и Сера суть начала металлов, но не упоминали и во сне третьего начала… И вот я утверждаю, что в любой вещи содержатся три начала: Ртуть, Сера и металлическая вода, питающая первые две. Если небесные светила и Природа позволяют, дерево вытягивает сначала ветви в марте месяце, потом распускаются почки, появляются цветы, и так до осени, когда, наконец, вызревает груша. Точно так же и с металлами. Они рождаются таким же образом из недр земли. Пусть же алхимики, ищущие сокровище сокровищ, заботливо отметят это!».


Принципы, обретающие статус веществ, но сохраняющие ещё прежние метафизические имена. Парацельс учит:


«Каждое тело образуется из трёх субстанций, имена которых суть: Сера, Меркурий и Соль. Взять в руки тело - значит держать в руках три невидимые субстанции. Чтобы испытать это, надо, например, взять дерево. Это и есть тело. То, что сгорит, и есть Сера, то, что будет дымить, - Ртуть, а что превратиться в золу, - то Соль» [1].


Идея «Соли» как третьего начала – это новая идея. Парацельс ищет себе опору в александрийской Алхимии, усматривая у Гермеса только ему внятные аналогии:


«Знайте! Все семь металлов рождены из тройной материи, а именно из Ртути, Серы и Соли. Однако металлы всё же отличаются друг от друга хотя бы окраскою, особой для каждого металла. Гермес сказал правильно, что все семь металлов произошли от смешения трёх субстанций. Подобным же образом из этих же субстанций составлены тинктуры и Философский Камень. Он назвал эти три субстанции духом, душою и телом. Однако он не указал, каким образом это нужно понимать и что он сам понимал под этим. Возможно, он знал о трёх началах, но не высказывался по этому поводу. Я не хочу сказать, что он впал в ошибку, а только говорю, что он умолчал об этом. Но для того, чтобы эти три различные субстанции, а именно дух, душа и тело были правильно поняты, необходимо знать, что они обозначают не что иное, как эти же самые три начала: Ртуть, Серу и Соль, из которых образованы все семь металлов: Ртуть есть дух (spiritus), Сера – душа (anima), а Соль – тело (corpus)».


Развитие мысли Арнольда – перенос алхимической доктрины из металлического микрокосмоса в человеческий микрокосмос. Спиритуализм не снят, но подкреплён медико-лекарственной и химико-аналитической практикой. Люди, по мнению Парацельса, так же как и металлы, сложены из Серы, Ртути и Соли. Алхимическая триада под воздействием медико-лекарственных тенденций видоизменяется в «пятерицу». Парацельс, став иатрохимиком, говорит уже не о трёх, а о пяти субстанциях, или «ближайших и естественных принципах»: Сера, Ртуть, Соль, Флегма, caput mortum – «Мёртвая голова» - сухой кубовый остаток. Флегма и мёртвая голова – наиболее грубые субстанции пониженной духовности, содержащиеся в грубых землях и простых водах. Отсюда иное определение Алхимии, данное Парацельсом: это – искусство, которое путём растворения смесей отделяет чистое от нечистого. Технологическое отступление от освящённого столетиями алхимического спиритуализма. Парацельс смешивает, не разделяя, аристотелевы стихии с элементами-качествами, прибавляя к ним Квинтэссенцию. В обыкновенном золоте, согласно Парацельсу, квинтэссенции мало, зато много прокажённого тела. Вот почему изготовление целительных «арканумов» столь значительно в химии Парацельса. Вырисовывается спиритуалистический план Парацельсовой химии: планетарно-зодиакальные флюиды, одухотворяющие вещественный мир «арканумов», специфических лекарственных сил вещества, соотнесённых с частями тела. Но часть тела не тождественна телу в целом. Она относительно самостоятельна. Разрабатывается идея «симпатического сродства» веществ: духовного, но и «химического» (подобие свойств) сродства. Конструируется органо-химическая система, предусматривающая воздействие на поражённые части тела химическими средствами. Медико-химические предписания врача-алхимика следуют из этой системы, овеществившей бесплотные категории алхимического элементаризма. Приведём Парацельсов рецепт лечения чахотки:


Парацельс«Чахотку можно вылечить так: возьми белого хлеба в любом количестве и размачивай его 24 часа в хорошем вине (воссоздаётся ситуация псевдопричащения – Авт.). На следующие сутки, помолившись, выпей этого вина. И так все 9 дней. Не пей при этом ничего иного. Всё это время собирай мочу в сосуд, подвешенный над дымящимся очагом. По мере испарения мочи чахотка твоя тоже пойдёт на убыль» [2].


Мистическое, но и диетическое целение. Если археи и арканумы Парацельса ещё свидетельствовали о собственных спиритуалистических возможностях, лишь частично представимых в вещественных обличиях, то алхимические начала в представлении Иоганна Баптиста Ван-Гельмонта (XVI-XVII в.) приобрели реальность, проверяемую опытом.


В 1493 году в семье врача фон Гогенгейма из аббатства Айнзидельн под Штутгартом родился мальчик. Родители назвали его Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст, а к своей фамилии он, когда вырос, прибавил еще и другую — Парацельзус. Недоброжелатели увидели в этом непомерное тщеславие, будто подобным псевдонимом он хотел доказать, что превосходит врача Древнего Рима Авла Корнелия Цельса (ок. 25 г. до н.э. — ок. 50 г. н.э.). На самом деле, точный перевод с латыни приставки «пара» означает «около» или «отключение от чего-нибудь, нарушение чего-нибудь» [1]. Первым учителем Парацельса был его отец, преподававший ему медицину, алхимию и астрологию. В возрасте шестнадцати лет Парацельс поступил в университет в Базеле, но не окончил его. Через несколько лет он попал в Вюрцбург, к аббату Тритгейму, ученику врача-алхимика Агриппы, который посвятил его во все тайные науки. По рекомендации Тритгейма он был принят в лабораторию богатого алхимика Зигмунда фон Фуггера в Тироле, открывшему ему все тайны химии. Затем Парацельс посетил знаменитые университеты Германии, Франции и Италии, изучал металлургию в Саксе, побывал в Испании и Англии, объездил Египет, был посвящен в различные мистерии в Константинополе, и даже какое-то время находился в плену у татар. Везде он старался беседовать с людьми, хоть немного сведущими в медицине — с цирюльниками, банщиками, волшебниками, знахарками, астрологами, и т.д. Разговаривал он и с дипломированными врачами; всех расспрашивал о разных методах лечения, заговорах, магических талисманах и амулетах, лекарствах, травах и т.п. Он служил в датской армии Христиана II, всеми способами исцеляя раненых [3].


В 1526 году он вернулся в Базель уже известным медиком. Его назначили городским врачом, а год спустя — профессором Базельского университета. Методика преподавания молодого профессора и его отношение к традиционной медицине, по мнению его коллег, не укладывались ни в какие рамки. Он читал лекции на немецком языке, вместо того, чтобы, как было принято, читать их на латинском. При этом он не стал излагать учения корифеев медицины древности, а собрал рукописи Галена, Авиценны и других и бросил их в костер на базарной площади. Пощадил он лишь труды Гиппократа. Коллеги ненавидели Парацельса. Они распространяли о нем небылицы, уверяя, что он потому не преподает на латыни, что не знает ее, называли его шарлатаном. «С тридцатитрехлетнего возраста он возбуждал как всеобщее удивление, так и зависть врачей своими удачными излечениями. Он спас жизнь восемнадцати принцам, вылечить которых не удалось врачам-галенистам (последователям Галена).


Трудно поверить, что он мог безнаказанно упоминать о них, называя по именам в своей книге о винно-каменных болезнях. А если бы ему не удалось их действительно вылечить?.. Парацельс лечил, кроме того, безвозмездно многих бедных, от которых требовали платы другие врачи» [3].


Однако Парацельс не простил неблагодарности вылеченному им знатному вельможе, когда тот отказался заплатить ему за лечение. Он затеял судебный процесс, в результате которого в 1529 году был вынужден оставить Базель. Он уехал в Эсслинген под Штутгартом, но и там подвергся преследованиям. Под угрозой ареста и тюрьмы он скрылся и начал жизнь скитальца, полную лишений. Почти до самой смерти он скитался по Германии в сопровождении нескольких учеников. Они следовали за ним до тех пор, пока не узнавали все тайны его медицинского искусства; затем начинали практиковать самостоятельно. Несмотря ни на что врачебная слава неизменно сопутствовала Парацельсу [3].


В 1541 году архиепископ зальцбургский пригласил его под свое покровительство. Но вскоре, 24 сентября 1541 года, Парацельс умер. Одни говорили, что его сбросили с обрыва убийцы, нанятые завистливыми врачами и аптекарями Зальцбурга, другие опять пытались очернить его, уверяя, что он умер в результате пьяной драки. О нем старательно распространяли слухи как о пьянице и дебошире. Однако эта «характеристика» никак не вяжется с его сочинениями, бесспорно написанными человеком трезвого ума, содержащими морально-этические рекомендации для врачей. Он был похоронен в Зальцбурге при церкви Святого Себастьяна. В 1752 году там ему был воздвигнут памятник [1].


По мнению Парацельса, человек обладает невидимым сидеральным (астральным, духовным) телом и видимым — элементарным (физическим, материальным). Оба тела в нем соединены, но способны разъединяться. Этим двум телам соответствуют две души и два духа: вечная душа и вечный дух, соединенные с сидеральным телом, и естественная душа, естественный дух, связанные с телом физическим. Эти различные начала постоянно чередуются в человеке. Во время сна всегда в действии сидеральное тело, при бодрствовании — физическое. Парацельсу были знакомы состояния сознания, соответствующие обеим душам.


Астральное тело происходит от звезд; оно не бессмертно, подчинено звездам и со временем уничтожается, однако переживает физическое тело. Оно может проникать сквозь материю.


Физическое тело остается в могиле, а астральное странствует, но охотно пребывает там, где оно жило, соединенное с элементарным телом. Поэтому сидеральное (астральное) тело может быть видимо в форме призрака или видения, в то время как душа или дух уже не находятся при нем. Сидеральное тело может, например, до своего уничтожения находиться на страже у какого-нибудь клада.


Парацельс порицает тех, кто пытается заставить говорить неспособное к этому тело, и тех, кто желает ввести его в рай.


Занимающиеся заговорами люди имеют дело с дьяволом, легко овладевающим подобного рода телами. Они думают подчинить своей власти тех, кто обитал прежде в этом теле, и вызывают вместо того злых духов, вселяющихся как в эти, так и в их собственные тела. Таким образом, творящие заговоры сами оказываются во власти злых сил (сеансы спиритизма совершаются при содействии этих низших духов).


Парацельс называет иногда астральное тело и все, имеющее к нему отношение, «евеструм» и «трарамус». «Евеструм» — это род тени или призрачного тела. При жизни оно связано с вечным принципом, но после смерти остается на земле. Сообщаясь с «Мистериум магнум», оно знает обо всем совершающемся в макрокосме и руководит душой во время сновидений и при видениях на дальнем расстоянии, в то время как приостанавливается физическая деятельность человека. «Евестры» могут отделяться от тела и показываться в зеркалах, стаканах с водой, кристаллах и пр.


«Трарамус» — это тень, нечто вроде незримого существа, зарождающегося как в интеллекте, так и в чувствах животного. «Евеструм» прорицает, «трарамус» — обостряет чувства и проливает на взгляды свет природы. Оба эти элемента проявляются, производя стуки, толчки, бросая различные предметы. Все это люди обыкновенно слышат, но ничего при этом не видят. Пророческое «евеструм» производит, скорее, сверхчувственные, видимые феномены. «Трарамус» — сверхчувственные феномены, воспринимаемые слухом. Этим объясняются различные формы явлений.


После насильственной смерти человек остается нераздельным, теряя лишь свое элементарное тело, и дух его продолжает делать все, что, как ему кажется, делает его тело. Парацельс называет эти соединенные со своим сидеральным телом существа — «Кабалилемурами», стучащими духами. «Кабали» живут в «Мистериум магнум», который есть не что иное, как эфир. Они еще подвластны всем земным страстям. Эти существа часто предсказывают несчастья, смерть и т.п. Когда посредством их слышится как бы шум сражения, это предвещает большое кровопролитие. Они причиняют «одержания», бродят близ мест своих преступлений, но не всегда бывают видимы. Они заявляют о своем присутствии лишь звуками, шумом, голосами, стуками, хохотом, свистом, чиханием, вздохами и жалобными стонами, воем, шорохом шагов, бросанием и катанием различных предметов [4].


ПарацельсПарацельс рассказывает еще об одних ночных существах, «Фантазмата», обладающих некоторой долей человеческого разума, ищущих близости человека; они бродят вокруг него, и то его любят, то преследуют, делают ему то добро, то зло. Красный коралл обращает их в бегство, темный — притягивает. В классификации духов по Парацельсу затем следуют лярвы, инкубы, суккубы, разные чудовища, родившиеся будто бы от мифической связи Адама с дьяволицей Лилит. Воображение человека может создать существа подобного рода: мысль может при содействии воли сотворить духа, который, приняв форму, станет более или менее доступным нашим органам чувств. Эти духи порождаются также многими преступными и отвратительными поступками. Когда эти существа приобретают достаточную плотность, они становятся доступными зрению в виде расцвеченных теней. Они заимствуют жизненную силу от породивших их людей или от тех, кто их вызывает. Они — нечто вроде подражания Жизни, как тень — подражание телу. Это — туманные спутники тех, кто их произвел. «Созданные человеком, они питаются его веществом, прицепляются к создавшему их, служат ему во время его жизни и пожирают его астральное тело после его смерти. Существа эти боятся сквозного ветра, сильного огня, острого оружия. Если они ранены, то передают ранения своему хозяину. Они отнимают у него жизненную теплоту, вампиризируют его и истощают. Поощряют в нем пороки, воспламеняют разнузданное воображение, предсказывают смерть и делают ложные предвещания. Существа эти приобретают иногда такую власть, что порабощают своих создателей».
Чистый и нравственный человек не подлежит ни «одержанию», ни безумию. Лярвы имеют власть лишь над теми, кто дает им к себе доступ благодаря дурным помыслам, которые они ему внушают или в нем поддерживают. Заговоры на них не действуют. Они издеваются над всякими обрядами, святой водой, ладаном и пр. Парацельс говорит, что против них помогают лишь молитва и пост.


По мнению Парацельса, к каждому ребенку приставлен близкий ему дух или гений, вдохновляющий его, влияющий на него во время сновидений. Он называет этих духов «флагэ». Те, кто подчиняет «флагэ» своей власти, зовутся «некромантами». Они с помощью «флагэ» как в зеркале видят все сокровенное, могут читать запечатанные письма, отыскивать клады и видеть происходящее на далеком расстоянии и все, что должно свершиться в будущем. Дар некромантии находится в зависимости от астрального тела, которое есть в то же время носитель воли. Воспринимаемые астральным телом образы и видения исходят из него наружу, и оно имеет, в общем, те же свойства, что «евеструм». Этим объясняется видение в магических зеркалах или в стаканах с водой.


Парацельс полагал, что древняя наука многим обязана «флагэ». Он упоминает при этом Плиния, Галена, Авиценну. Но их сообщения бывают сбивчивы, неточны и обманчивы, он советует относиться с недоверием к «спиритическим» сообщениям. Все эти полусущества, лярвы и пр., порожденные воображением или противоестественными поступками человека, все эти астральные тела или их остатки — «скорлупы оккультистов», подобные временной индивидуальности, более кажущейся, нежели действительной, могут выдавать себя не за то, что они есть на самом деле, даже если в действительности они и не имели сношений с теми, за кого себя выдают. Неспособные самостоятельно мыслить, они изображают в своей призрачной жизни как бы отражение жизни, мыслей и чувств других людей. Парацельс описывает и существа, занимающие среднее место между духом и человеком и лишенные души. Он их называет стихийными (элементарными) духами. Они не боятся ни огня, ни воды, их нельзя заключить в ограниченном пространстве, но они бывают подвержены болезням. Живут они в четырех стихиях: нимфы и ундины обоего пола — в воде, сильфы, или лесные духи, — в воздухе, пигмеи или гномы — в недрах земли, саламандры — в огне. Они могут существовать, находясь каждый в своей стихии. Это — порождения мирового воображения, духа Вселенной. Ундины подобны настоящим мужчинам и женщинам. Сильфы — больше ростом и сильнее, это гиганты. Саламандры — длинные, тонкие, сухие создания. Пигмеи — малы ростом, но могут при случае принимать исполинские размеры. Стихийные существа воздуха и воды преданы людям. Саламандры не могут входить с ними в сношения. Пигмеи злы, но среди них встречаются исключения. Существуют также элементарные духи деревьев, трав и т.д. Стихийные существа чувствуют себя особенно хорошо с детьми [1].


Парацельс был убежден в том, что злые духи служат орудием божественной кары. Они бывают причинами наваждения, безумия, телесных недугов. По его мнению, дьявол не имеет никакой власти, он всего лишь жалкий бес. Многое из того, что ему приписывают, — не что иное, как следствие деятельности природных сил.


Из всего вышесказанного видно, что Парацельс имел глубокие познания в области современного оккультизма. Парацельсу был известен «животный магнетизм», открытый Месмером триста лет спустя, ему были знакомы гипноз и ясновидение, яснослышание и внушение, магия и чародейство. Он упоминает и об оккультном, переносимом на дальнее расстояние, письме; он знал, по-видимому, обо всех феноменах современного спиритизма. Его алхимия — это химия жизни, настоящая, доступная всем наука. Надо только уметь пользоваться «жизненным принципом». Тогда алхимик сможет создать и жизненный эликсир, и гомункулюса, и перевоплощение в широком смысле слова станет для него возможном. Одаренный разумом человек, зная «жизненный принцип» и умея им пользоваться, сможет в короткий срок воспроизвести много такого, на что лишенная разума природа употребила бы долгие годы.


Парацельс допускал и загробную жизнь, и даже бессмертие для слившегося с Богом человека. Духовная сила, заключенная в оболочке истинного человека, не только переживает эту оболочку, но уже существовала до ее рождения.


Медицинские познания он собирал по крохам, не гнушаясь учиться у старух, умеющих готовить питье для лечения раненых, у цирюльников, цыган и даже у палачей приобретал рецепты снадобий, неизвестные университетским ученым. Эти познания позволили ему стать квалифицированным целителем. В своей книге «О женских болезнях» (первое сочинение по этому вопросу) Парацельс воспользовался знаниями ведьм, женщин, которые были известны как опытные повивальные бабки. В те времена ни одна женщина не шла со своей болезнью к врачу, не советовалась с ним, не доверяла ему своих секретов. Ведьма знала эти секреты более других и была для женщин единственным врачом. Что касается медицины ведьм, то наверняка можно сказать, что они для своих врачеваний в широких размерах пользовались обширной семьей растений, не без основания носящих название «трав-утешительниц». Питавший большую склонность к преувеличениям самого невероятного характера, Парацельс уверял, будто он основательно изучил все алхимические знания. В 1526 году, явившись в Цюрих, этот экстравагантный холерик изумил горожан не только своей рваной и грязной одеждой, непристойностями и пьянством, но и пространными рассуждениями о магии и своим врачебным искусством. Но нет пророка в своем отечестве. Пришлось уехать в Базель, где в 1527 году с помощью своего гибкого ума, проявившегося на поприще борьбы с болезнями, он получил от муниципалитета должность городского врача. Вскоре Парацельс претендует на профессорский пост с хорошей оплатой в Базельском университете. Руководство университета выдвинуло ему встречное условие – предъявить диплом и ученую степень. Парацельс требование не выполнил, так как не обладал ни тем, ни другим. Рекомендации и протекция муниципалитета помогли Парацельсу обойти эти требования и добиться цели.


ПарацельсЛатынь оставалась до середины XIX века международным языком биологии и медицины. На этом языке ученые обязаны были писать научные труды, вести преподавание, дискутировать на научных конференциях. Не знающих латынь не уважали и в учебное общество не допускали. Латинского языка Парацельс не знал, он писал свои сочинения на немецком языке. Поэтому вызвал к себе неприязненное отношение ученого сообщества, считающего его выскочкой. Кстати, его современник, известный французский хирург, вышедший из цирюльников, Амбруаз Паре также нарушал традиции: он писал свои сочинения на разговорном французском языке. Но не только незнание научного языка мешало карьере Парацельса. Кстати, незнание Парацельсом латинского языка исключает факт его обучения в каком-либо университете, что утверждают некоторые авторы. Чего греха таить, Парацельс не отличался трезвостью и иногда полупьяный читал свои лекции. Это не в последнюю очередь было причиной его резких высказываний. Так, он заявил своим слушателям, что его «башмаки больше смыслят в медицине, чем эти авторитетные врачи древности». За такую непримиримость его прозвали в Германии Какофрастом вместо Теофраста, а в Парижском университете – Лютером. «Нет, – восклицает Парацельс, – я не Лютер, я Теофраст, которого в насмешку вы называете в Базеле Какофрастом. Я выше Лютера, он был только богословом, а я знаю медицину, философию, астрономию, алхимию. Лютер не достоин развязывать завязок моих башмаков».


Сблизив химию с медициной, Парацельс, таким образом, явился первым иатрохимиком (от греч. «иатро» – врач), то есть первым врачом, пользующимся химией в своей врачебной деятельности. А. И. Герцен назвал его «первым профессором химии от сотворения мира». Парацельс внес много нового в учение о лекарствах; изучил терапевтическое действие различных химических элементов, соединений. Помимо введения в практику новых химических медикаментов, он пересмотрел и растительные медикаменты, стал выделять и применять лекарства из растений в виде тинктур, экстрактов и эликсиров. Парацельс создал даже учение о знаках природы – «сигнатуре», или «сигна натурале». Смысл его в том, что природа, пометив своими знаками растения, как бы сама указала человеку на некоторые из них. Так, растения с листьями серцевидной формы – прекрасное сердечное средство, а если лист по форме напоминает почку, его следует использовать при болезнях почек. Учение о сигнатуре просуществовало внутри медицины вплоть до момента, когда из растений стали выделять химические вещества, проявляющие лечебное действие, и тщательно их изучать.


Постепенно с развитием химии удалось раскрыть тайны многих растений. Первой победой науки оказалось раскрытие секрета снотворного мака. В лекарствоведении Парацельс развил новое для своего времени представление о дозировке лекарств: «Все есть яд, и ничто не лишает ядовитости. Одна только доза делает яд незаметным».


Парацельс использовал минеральные источники для лечебных целей. Он утверждал, что универсального средства от всех болезней не существует, и указывал на необходимость поисков специфических средств против отдельных болезней (например, ртуть против сифилиса). Он указывал, что сифилис (называемый «французской болезнью») иногда осложняется параличами. Взгляды Парацельса не оказали никакого влияния на развитие неврологии, хотя он пытался изучить причины возникновения контрактур и параличей и разработать их терапию. Он лечил золотой микстурой (состав ее неизвестен) параличи, эпилепсию, обмороки. Эпилепсию он лечил также окисью цинка. Минеральными источниками он лечил люмбаго и ишиас.


Новаторство Парацельса проявилось в создании химической теории функций организма. Все болезни, считал он, происходят от расстройства химических процессов, поэтому наибольшую пользу при лечении могут оказать только те лекарства, которые изготовлены химическим путем. Он впервые широко использовал для лечения химические элементы: сурьму, свинец, ртуть и золото. Стоит сказать, что последователь Парацельса Андреас Либавий (1540-1616), немецкий химик и врач, был против крайностей иатрохимического учения Парацельса [3].  В своей книге «Алхимия» (1595 г.) он систематически изложил известные в то время сведения по химии; впервые описал способ получения серной кислоты путем сжигания серы в присутствии селитры, первым дал способ получения черыреххлористого олова.


«Теория врача – это опыт. Никто не станет врачом без знаний и опыта», – утверждал Парацельс и зло высмеивал тех, кто «всю жизнь сидит за печкой, книгами себя окружив, и плавает на одном корабле – корабле дураков». Парацельс отвергал учения древних о четырех соках человеческого тела и считал, что процессы, происходящие в организме, являются процессами химическими. Он сторонился коллег, называя их мокротниками (гумористами), и не соглашался с предписаниями аптекарей. Парацельс выговаривал врачам в присущей ему вызывающей манере: «Вы, изучавшие Гиппократа, Галена, Авиценну, воображаете, что знаете все, тогда как в сущности ничего не знаете; вы прописываете лекарства, но не знаете, как их приготовить! Одна химия может решить задачи физиологии, патологии, терапевтики; вне химии вы бродите в потемках. Вы, врачи всего мира, итальянцы, французы, греки, сарматы, арабы, евреи – все должны следовать за мной, а я не должен следовать за вами. Если вы не пристанете чистосердечно к моему знамени, то не стоите даже быть местом испражнения для собак». Воинственный Парацельс в знак презрения к прошлому медицины и недоверия к господствовавшим воззрениям прибег к символическому акту: 27 июня 1527 года перед Базельским университетом он сжег произведения Гиппократа, Галена и Авиценны. Вынужденный покинуть Базель, Парацельс ушел, сопровождаемый толпой учеников, считавших, что их кумир владеет философским камнем (Lapis philosophorum). Этому магическому сердцу алхимии приписывали, кроме способности превращения металлов в золото, еще и целебную силу, способность излечивать все болезни. «Красный лев», «магистериум», «великий эликсир», «панацея жизни», «красная тинктура» и прочие титулы, коими нарекли «философский камень» в темных алхимических манускриптах, – нечто большее, чем абсолютный катализаторов. Ему приписывались чудесные свойства, сравнимые разве что с проявлением божественной мощи. Он был призван не только облагораживать или «излечивать» металлы – эманации планетных начал, но и служить универсальным лекарством. Его раствор, разведенный до концентрации так называемого aurum potabile – «золотого напитка», обеспечивал излечение всех хворей, полное омоложение и продление жизни на любой срок. Каждый, таким образом, мог обрести желанное долголетие, оживить мертвеца, проникнуть в сокровенные тайны натуры. Для этого нужно было лишь завладеть «магистериумом». Кроме этого, философский камень понимался символически, как внутреннее преображение, переход души от состояния, в котором преобладает материальное начало, к духовному просветлению, познанию Абсолюта.


Могила ПарацельсаО путешествии по Европе Парацельс написал в книге «Большая хирургия» (2 кн., 1536). В 1529 году он явился в Нюрнберг, пытаясь найти работу. Там он прославился бесплатным лечением больных, от которых все отказались. И снова у него случился конфликт с врачами. До нас дошла история, случившаяся с каноником Корнелием, страдавшим болезнью желудка и обещавшим 100 флоринов избавителю. Парацельс ему помог, но с болезнью прошла и благодарность каноника. Парацельс подал в суд на Корнелия. Воспользовавшись судебной рутиной, Корнелий валил с больной головы на здоровую. Когда же возмущенный неблагодарностью исцеленного Парацельс стал кричать на судей и оскорблять их, суд решил применить к нему репрессивные санкции. Парацельс бежал в Кольмар.


В Чехии все складывалось неудачно. После двух смертей своих пациентов он счел за лучшее удалиться. Вернулся в родной Виллах, где жил его отец. Здоровье Парацельса вследствие неприкаянного образа жизни весьма расстроилось. Говорили, что он поселился в Зальцбурге и вскоре умер, обратившись перед смертью в католическую веру. Случилось это на 48-м году жизни, 24 сентября 1541 года. По свидетельству архивариуса Зальцбургского госпиталя, имущество умершего состояло из двух злотых цепей, нескольких колец и медалей, нескольких ящиков с порошками, мазями и химическими приборами и реактивами. Он оставил после себя Библию, Евангелие, а также указатель Библейских цитат. Серебряный кубок он завещал монастырю в Швейцарии, где жила его мать. Кубок до сих пор хранится в этом монастыре. Говорят, что металл кубка создал сам Парацельс. Местному зальцбургскому цирюльнику (в те времена они были и хирургами) он завещал мази и свои книги по медицине. Мнения ученых относительно теорий Парацельса были чрезвычайно различны: одни считали его реформатором всего научного знания, другие – фанатиком, демагогом, возмутителем спокойствия, кем угодно, но только не реформатором. Однако следует признать, что ни отсутствие скромности, ни эксцентричность Парацельса не затмевают его заслуг: без знаний великих систем древности он создал свою философию и медицину и не случайно причислен к когорте больших ученых всех времен [3].

 


Литература:


1) Франц Гартман. Жизнь Парацельса и сущность его учения. М.: Новый Акрополь, 2009

2) Рабинович В.Л. Алхимия как феномен средневековой культуры. М., 1979

3) Койре А. Мистики, спиритуалисты, алхимики Германии 16 века. М., 1994

4) Володарский В. М. Леонардо да Винчи и Парацельс о магии и алхимии // Леонардо да Винчи и культура Возрождения. М.: Наука, 2004.- С.176-183.


 

 

 

Back